En
---
Свежее на сайте

Пережитки феодализма
А.А. Строков про Восточно-Прусскую операцию. Часть 2.
Мазурское сражение. Основной этап.
План наступления от Рузского.

Кило Истории - наш логотип

К.А. Мерецков о Зимней Войне. Часть 1.

Войскам был дан приказ отбросить противника от Ленинграда, обеспечить безопасность границы в Карелии и Мурманской области и заставить марионетку империалистических держав отказаться в дальнейшем от военных провокаций против СССР. Основной задачей при этом являлась ликвидация военного плацдарма на Карельском перешейке.

Перед началом действий я еще раз запросил разведку в Москве, но опять получил сведения, которые позднее не подтвердились, так как занизили реальную мощь линии Маннергейма. К сожалению, это создало многие трудности. Красной Армии пришлось буквально упереться в нее, чтобы понять, что она собой представляет. Пока что наш замысел состоял в проведении армейской операции, в которой участвовали девять дивизий и три танковые бригады. Начался первый этап кампании, длившийся по 9 февраля 1940 года. В свою очередь он делился на ряд подэтапов. Прежде всего, нужно было преодолеть полосу обеспечения, имевшую развитую систему многополосных заграждений, Вся она была перегорожена колючей проволокой, перекопана рвами и эскарпами, прикрыта надолбами и оборонялась войсками, занимавшими долговременные огневые точки (доты) и главным образом дерево-земляные (дзоты), а также другие оборонительные сооружения. Но наиболее сложной задачей для нас оказалось вначале преодоление минных заграждений.

Мины применялись разные: противопехотные, противотанковые и фугасы большой взрывной силы, обычные и ловушки. Отступая, финны эвакуировали все мирное население, перебили или угнали домашний скот и опустошили оставляемые места. То тут, то там валялись в селениях и на дорогах брошенные как бы впопыхах велосипеды, чемоданы, патефоны, часы, бумажники, портсигары, радиоприемники. Стоило слегка сдвинуть предмет с места, как раздавался взрыв. Но и там, где, казалось, ничего не было, идти было опасно. Лестницы и пороги домов, колодцы, пни, корни деревьев, лесные просеки и опушки, обочины дорог буквально были усеяны минами. Армия несла потери. Бойцы боялись идти вперед. Необходимо было срочно найти метод борьбы с минами, иначе могла сорваться операция. Между тем никакими эффективными средствами против них мы не располагали и к преодолению подобных заграждений оказались неподготовленными.

………

Уже на следующий день первый образец миноискателя был готов. Его испытали, одобрили и пустили в поточное производство. Перед наступающими частями ставили густой цепочкой саперов с миноискателями. Они обшаривали каждый метр местности и, как только раздавалось гудение в наушниках, сигналили, после чего мину взрывали. Эта процедура сильно замедляла продвижение. Зато имелась гарантия безопасности, и войска смело пошли вперед, преодолевая сугробы и снежные заносы при 45-градусном морозе, ледяном, обжигающем ветре и непрерывно борясь с «кукушками» — засевшими в нашем тылу на высоких деревьях финскими снайперами.

К 12 декабря была преодолена полоса обеспечения, прикрывавшая главную полосу линии Маннергейма. После короткой разведки боем войска попытались прорвать ее с ходу, но не сумели сделать это. Во время артиллерийской подготовки финские солдаты перебрались из траншей поближе к проволочным заграждениям. Когда же артиллерия ударила по проволоке, чтобы проделать проходы для красноармейцев, противник опять отошел в траншеи. Танковый командир Д. Г. Павлов не разобрался в обстановке. Ему представилось, что это наши ворвались в траншеи противника, а по ним ведет огонь своя артиллерия. Он позвонил по телефону К. Е. Ворошилову. Нарком обороны, услышав о происшедшем, приказал прекратить артподготовку. Пока выясняли, что случилось, время ушло, и ворваться в расположение врага прямо на плечах его солдат не удалось. Момент был упущен. (Примечание: Как всегда, пехота не справилась, а танкисты с пушкарями виновны… Причем обвиненный-то и ответить ничего не сможет… )

Между прочим, тщательное обследование, проведенное после этого, показало, что артподготовка велась главным образом по полевой обороне между дотами, с целью поразить живую силу. Многие доты так и не были вскрыты, а огонь прямой наводкой по ним не вели. Другой же вид огня к разрушению дотов не приводил. Поэтому-то ни один дот в тот раз и не был разрушен. (Примечание: Ну не знаком советский командарм с особенностями техники и тактики артиллерии, а может быть, очень хорошо знаком с артиллеристами. ) Значит, войска все равно не прошли бы вперед либо понесли бы чрезвычайно тяжелые потери. Пока готовились к новому прорыву, изучили уже преодоленную нами полосу обеспечения. Она тянулась в глубину на расстояние от 20 до 60 километров (на разных участках), представляя собой укрепления полевого типа, сосредоточенные вдоль дорог. Дотов в ней было мало, но дзотов имелось более 800. Военные инженеры насчитывали десятки километров противотанковых рвов, надолб на участках — почти сотню километров, свыше сотни километров завалов, более двух сотен километров проволочных заграждений и почти четыре сотни километров минных полей. Какова же в таком случае главная оборонительная полоса?

После пятидневной подготовки двинулись на новый штурм. Атаковали главную полосу, однако безуспешно. Отсутствие опыта и средств по прорыву такого рода укреплений опять дало себя знать. Ни с чем подобным мы раньше не сталкивались. Обнаружилось, что оборона противника не была подавлена. Доты молчали, а когда наши танки устремлялись вперед, они открывали огонь и подбивали их из орудий с бортов и сзади, пулеметами же отсекали пехоту, и атака срывалась. Танки того времени, не имея мощного орудия, не могли сами подавить доты и в лучшем случае закрывали их амбразуры своим корпусом. Выяснилось также, что нельзя начинать атаку издали: требовалось, несмотря на глубокий снег, приблизить к дотам исходное положение для атаки. Из-за малого количества проходов в инженерных заграждениях танки скучивались, становясь хорошей мишенью. Слабая оснащенность полевыми радиостанциями не позволяла командирам поддерживать оперативную связь. Поэтому различные рода войск плохо взаимодействовали. Не хватало специальных штурмовых групп для борьбы с дотами и дзотами. Авиация бомбила только глубину обороны противника, мало помогая войскам, преодолевавшим заграждения.

И все же больше всего досаждали доты. Бьем мы по ним, бьем, а разрушить не можем, так как снаряды не пробивают их. Сталин сердился: почему не продвигаемся? Неэффективные военные действия, подчеркивал он, могут сказаться на нашей политике. На нас смотрит весь мир. Авторитет Красной Армии – это гарантия безопасности СССР. Если застрянем надолго перед таким слабым противником, то тем самым стимулируем антисоветские усилия империалистических кругов.

После доклада Сталину в Москве я получил распоряжение непосредственно руководить разведкой боем и доискаться, в чем состоят секреты финских дотов. Эту разведку я приказал провести на трех направлениях. Установили, где и сколько имеется дотов. Но что они собой представляют? Вызвал военинженера с группой саперов и поставил задачу проникнуть во вражеский тыл, подорвать дот, изучить его покрытие, а кусок бетона принести для исследования. Потом этот кусок мы послали в Москву. Научно-исследовательский институт проделал анализы и сообщил: цемент — марки «600».

Вот почему легкая артиллерия не пробивала бетона. К тому же оказалось, что у многих дотов боевые казематы прикрывались со стороны амбразур броневыми плитами в несколько слоев, а толщина железобетонных стен и покрытий равнялась 1,5 — 2 метрам, причем они еще дополнительно покрывались 2-3-метровым слоем уплотненного грунта.

Я посоветовался с Вороновым. Решили стрелять прицельно орудиями большой мощности. Доставили поближе к переднему краю артиллерию резерва главного командования, калибром в 203 — 280 миллиметров, и стали бить по дотам и их амбразурам прямой наводкой. Дело сразу пошло. Затем пришлось заняться организацией взаимодействия различных родов войск.

Между прочим, только тогда я, как командарм, впервые получил личную радиостанцию. Разработали (впервые у нас) состав и порядок действий штурмовых групп для захвата и подрыва долговременных огневых точек. В последующем этот опыт широко был использован при прорывах укрепленных районов в годы Великой Отечественной войны. Усилили разведку авиацией; дали задание сфотографировать линию Маннергейма. На это ушел весь январь. К началу февраля мы наконец-то располагали картами со схемой вражеской обороны. Теперь можно было составить реальный план ее прорыва. Этот план я докладывал И. В. Сталину, вызвавшему нас со Ждановым. Присутствовали Молотов, Ворошилов, Тимошенко, Воронов и Грендаль. Предложенный план был утвержден.

Вечером ужинали у Сталина. Он и Молотов расспрашивали об итогах разведки, уточняли детали плана, освещали политический аспект операции. Сталин интересовался, в частности, тем, как финны контратаковали. Таких случаев было немного. Один из них произошел на моих глазах. Я обходил в тот момент вместе с комкором ф. Д. Гореленко его корпус. Удару подверглись войска Гореленко и соседнего корпуса – Ф. Н. Старикова. У Старикова как раз на переднем крае стояла артиллерия, предназначенная для борьбы с дотами. Она сразу открыла огонь прямой наводкой и накрыла контратакующего противника, который понес большие потери.

У Гореленко враг напоролся на танковый корпус. Танкисты развернулись и смяли контратакующие части. Потери у финнов были очень большими. Позднее пленные офицеры показали, что их командование отдало приказ впредь избегать контратак, а опираться на оборонительную линию и изматывать Красную Армию. По окончании ужина Сталин предупредил, что будут некоторые перемены. На Крайнем Севере не все в порядке. (Примечание: Видимо, Крайний Север – зашифрованное название для проблемной 9-й армии. ) Нужно создать централизованное руководство операциями непосредственно в зоне боевых действий, подбросить новые силы и уточнить ход наступления, причем главную роль сыграет план, предложенный для 7-й армии. Во что бы то ни стало овладеть линией Маннергейма до весеннего разлива вод – такова основная задача!

Реорганизация произошла в конце первого этапа войны. ЛВО был превращен в Северо-Западный фронт (командующий — командарм 1-го ранга С. К. Тимошенко, член Военного совета — А. А. Жданов). Вместо армейской наступательной операции теперь проводилась фронтовая, в основном усилиями 7-й и 13-й армий. Главный удар они наносили смежными флангами в направлении Сумма, Виипури (Выборг). Фронт прорыва равнялся 40 километрам от озера Вуокси-ярви до Кархулы (Дятлово). 13-я армия устремлялась правым флангом на Кексгольм (Приозерск), левым — на Антреа (Каменогорск) через Кюрйоля (Красносельское) и Ристсеппяля (Житкове). 7-я армия (под моим командованием) наступала правым флангом на Выборг (труднейшее направление, наиболее защищенное в системе обороны противника) через Кямяря (Гаврилово), левым — на Макслахти (Прибылово). В 7-ю армию входили 34, 10, 50 и 19-й стрелковые корпуса трехдивизионного состава. Кроме того, армия располагала стрелково-пулеметной бригадой, одиннадцатью артиллерийскими полками, пятью танковыми бригадами и двумя отдельными танковыми батальонами. Девять дивизий наносили главный удар на правом. фланге, западнее озера Муолан-ярви (Глубокое), три — вспомогательный удар на левом фланге, восточное Кархулы.

На один километр линии фронта мы сосредоточили в среднем 50 орудий. Сейчас при описании плотности огня учитывают и минометы. Тогда минометы только стали поступать на вооружение, как и автоматы, причем для внедрения их приходилось преодолевать косность некоторых лиц.

Поставили задачу перед авиацией. По соглашению с командующим авиацией фронта комкором Е. С. Птухиным получили в распоряжение командующего авиацией 7-й армии комкора С. П. Денисова одну треть всех истребителей фронта, четверть бомбардировщиков и три четверти ночных бомбардировщиков для обработки главной позиции.

Хорошо показал себя при прорыве укрепленного района на направлении Сумма опытный тяжелый танк «KB» с мощным орудием. Этот танк, созданный на Кировском заводе, испытывали в бою его рабочие и инженеры. Он прошел через финский укрепленный район, но подбить его финская артиллерия не сумела, хотя попадания в него были. Практически мы получили неуязвимую по тому времени машину. Это было огромное достижение нашей промышленности, внесшей серьезный вклад в развитие боевой мощи армии. С тех пор я полюбил «KB» и всегда, когда мог, старался иметь эти танки в своем распоряжении.

Примерно тогда же нам подбросили стрелковую дивизию, бывшую территориальную, и еще кавалерийское соединение. Об этой дивизии я расскажу ниже. С кавалерией же получилось нехорошо. Командир не позаботился вовремя о подковах. Нужно идти в наступление, а лошади скользят по льду и падают. Атака сорвалась. Но это были уже лишь отдельные неудачи. За плечами остались десятки километров тяжелейшего пути.

Предыдущее: К.Г. Маннергейм о сражениях за Суомуссалми (2)  Следующее: К.А. Мерецков о Зимней Войне. Часть 2.

Также смотрим:

 

Немного истории 2013 - 2017 (tl1, l, s, v)