Поместное войско в Смуту. Продолжение.

У городовых детей боярских с окраин Московского царства практически не было служебных перспектив. Лишь обладатели крупных поместий могли стать старшими в станице, несущей службу в степи, командирами десятка на засечной черте или получить под командование сотню стрельцов. В выборные в Москву им попасть было крайне сложно (выборных в конце 16-го – начале 17-го века было еще мало, преимущество при выборе получали старые города и помещики с родословной, крупных войн, которые проредили бы ряды московского дворянства Годунов не вел).

Наконец, нужно заметить, что помещики юго-западного порубежья (северские и курские) несли службу на засеках, в крепостях, на границе с Польшей, в дозорах на Северском Донце. Служба продолжалась с начала апреля до примерно середины декабря, т.е. дольше, чем у других помещиков, а шансы пострадать или погибнуть на службе были существенно выше (так как регион был наименее спокойный).

Верные московскому правительству помещики в ходе Смутного времени показали свою очень низкую эффективность (в первую очередь) в борьбе с тяжелой и средней польской кавалерией. В. Шуйскому, чтобы начать побеждать поляков, пришлось привлекать шведских и немецких наемников. Поместная конница также оказалась малоэффективной при борьбе с польской иррегулярной кавалерией (лисовчиками). Эти рейды продолжались до 1618 года, пока не было заключено Деулинское перемирие, и лисовчики не были перенаправлены в Германию для участия в Тридцатилетней войне. И даже борьба поместного войска с «воровскими казаками» была не вполне успешной и закончилась не ранее 1616 года. Лишь во время обороны осажденных крепостей помещики показали себя неплохо, но создавалось-то поместное войско совсем с другой целью.

Казалось бы, поместное войско было ядром вооруженных сил Второго Земского ополчения, одержавшего знаковую победу над польскими войсками. Но на самом деле, хотя это войско состояло из помещиков, но его следует считать наемным, поскольку в него входили добровольцы (в том числе безземельные, не несущие службу с земли), которые были вооружены и снаряжены за счет денег, собранных с поволжских городов. Денежное жалование конников в ополчении (45 – 60 рублей) было примерно в 10 раз больше того, что полагалось в поместном войске.

После завершения Смуты состояние поместного войска было даже хуже, чем после Ливонской войны. Помещики были разорены, их земли сильно обезлюдели. Зачастую, лишь имея 400 – 500 четвертей земли, помещик был способен выступить в поход на хорошем коне, ведя с собой хоть какого-то заводного коня. Т.е. доходы с земли упали на 75% – 80%.

Но при этом помещики почувствовали бессилие центральной власти и на смотрах нередко требовали денег, заявляя, что будут на службе на добром коне, если им выдадут деньги на обзаведение. Малоземельные помещики центральных регионов (кроме московских) поголовно не могли нести полноценную службу. На юге ситуация была немного лучше, поскольку покупка и содержание коня обходилось заметно дешевле, да и обезлюдели южные регионы не так сильно, как центральные. Но и там суммарные потери среди помещиков в ходе Смуты достигали 50%, т.е. лишь половина от прежнего числа могла нести службу в Поле и в дальнем походе.

Заканчивая рассказ о поместном войске в Смутное время, отметим, что вооруженные люди в этот период неплохо жили за счет военных трофеев и грабежа. И конница польской Коронной армии, и польские наемники Лжедмитриев, и лисовчики, и казаки, и крымские татары – все кормились с войны, но поместное войско оказалось не способно к самоорганизации и ведению военных действий без прямого царского указания. А потому помещики были разорены войной, как обычные мирные жители.

Вернуться в начало раздела: Поместное войско.