Русская армия 1799 - 1814. Стратегия и тактика. Часть 3.

Наконец, с 1811 года русская армия, подражая французам, официально переходила на тактику колонн и рассыпного строя, при этом плотность войск во время сражений должны была вырасти вдвое (а временами и сильнее). Кавалерия стала располагаться позади пехоты по всему полю сражения и действовать через широкие промежутки между колонн. В этих же промежутках могла свободно маневрировать артиллерия, увеличивая и уменьшая плотность огня на выбранных участках в несколько раз. При этом уставным построением пехоты все равно оставалось линейное, к которому она переходила при увеличении протяженности фронта. Однако промежутки между батальонами все равно увеличились в сравнении с 18-м веком, чтобы освободить место для артиллерии и конницы.

Однако переходить к тактике ударных колонн русская армия была не совсем готова. Ее егеря были вооружены гладкоствольными ружьями, т.е. их выдвижение вперед зачастую означало увеличение потерь в перестрелках (которые были дольше, чем при отсутствии стрелковой цепи) и при конных атаках, а эффективно прикрыть свои боевые порядки от вражеского артиллерийского огня они не могли. Максимум, что егеря могли сделать, прикрыть свою пехоту от таких же егерей, укрывающих за незначительными препятствиями на местности. Взаимодействие артиллерии с пехотными колоннами также не было отработано: ружейный огонь колонн был примерно в 4 раза слабее, чем огонь развернутых батальонов. Ослабление ружейного огня можно было компенсировать только направлением на участок атаки дополнительных артиллерийских рот. Ориентировочно до легкой роты на полк или от 48 до 72 легких орудий на дивизию (или вдвое меньшее количество батарейных орудий). Но для этого нужен был большой артиллерийский резерв, которого в русской армии не имелось. Имевшийся резерв конной артиллерии был достаточен для поддержки атаки одного корпуса.

Таким образом, в наступлении русская армия стремилась отойти от линейный построений, но получалось это у нее плохо, поскольку ружейный огонь и штыковой удар продолжали рассматриваться как основные средства физического и морального поражения противника. На огонь артиллерии и кавалерийские атаки русские военачальники полагались в меньшей степени (даже их собственный опыт в войнах с Турцией говорил, что пехота справляется штыками и стрельбой и с конницей, и с пушками). А потому им психологически сложно было отказаться от развернутых в три шеренги батальонов или, на худой конец, от батальонных каре. Конные атаки против пехоты при поддержке конной артиллерии также не рассматривались в качестве важнейшего средства нанесения противнику поражения, хотя они временами демонстрировали свою эффективность. В результате, конные атаки против пехоты применялись русской стороной в разы реже, чем французами. Это объясняется и неумением конницы взаимодействовать с артиллерией и пехотой, и тем, что конница (при линейной тактике) в первую очередь предназначалась для борьбы с конницей врага (т.е. имела соответствующее устройство), а не для того, чтобы таранить пехоту. Так что русские генералы просто не хотели лишаться инструмента для борьбы с вражеской кавалерией.

Cодержание: Глобальная война начала 19-го века.

Вернуться в начало раздела: Русская армия.