Диспозиции для Аустерлица. Часть 10.

Теперь внимательнее посмотрим на две армии и сравним силы сторон. Итак, пехота с обеих сторон имела почти равную численность около 64 тысяч человек. Наступать в такой ситуации можно только в том случае, если явно прослеживается слабость положения противника. Наполеон такую слабость увидел, его противники – нет. И тем не менее, они пытались наступать. Более того, если вспомнить о том, что около 10 тысяч пехотинцев коалиции – австрийцы (а в 1805 году они воевать как-то не хотели), то сразу становится видно преимущество французов в пехоте, при котором наступать для коалиционных войск – еще не безумие, но уже неоправданный риск. Никто из русских генералов об этом не заикнулся (не хотели прослыть трусами и боялись за свою карьеру).

Если смотреть на количество кавалерии, то увидим, что коалиционная армия имела ее значительно больше, чем французская. Однако это численное преимущество было создано за счет а) 8 казачьих полков (это примерно 3,5 тысячи всадников) и за счет более 4 тысяч австрийских кавалеристов. Если отбросить австрийцев, то получится примерное равенство сил кавалерии, но русская конница была легче вражеской, и чтобы успешно действовать, ей нужно было пространство. Но большая часть конницы во время Аустерлица сражалась севернее Працена, где было мало места для маневрирования. А по численности тяжелой кавалерии французы, имевшие в своем распоряжении две кирасирские дивизии, коалиционную армию превосходили. В общем, сравнение численности кавалерии говорит о том, что коалиционной армии нужно было обороняться, либо изматывать противника наскоками легких сил, не вступая с ним в решительное сражение. А вступив в сражение, нужно было искать пространство для действий легкой конницы (на южном фланге).

Лишь в артиллерии коалиционная армия имела преимущество минимум в полтора раза (а возможно и в два раза). Вот только для реализации этого преимущества артиллерии начала 19-го века нужно было стоять на месте и вести размеренную стрельбу, т.е. вновь коалиционной армии стоило обороняться.

И общее соотношение сил говорит о том, что во встречном сражении, которое намечалось при Аустерлице, шансы французов на победу были предпочтительнее даже без тех просчетов, которые были сделаны командованием коалиции.

Сравнивая силы сторон по участкам, отметим, что коалиционная армия имела примерно тройной перевес над французами на южном участке поля сражения. Здесь победа должна была остаться за коалиционными войсками, французы же должны были отступить, или были бы уничтожены. Однако из-за того, что позиция французов находилась за ручьем с топкими берегами, а при отходе они получали преимущество по высоте и свободу маневра, сражение могло затянуться.

В центре преимущество французов (с учетом всех резервов c обеих сторон) формально было лишь двукратным, что не обещало им легкой победы. Если бы коалиционное войска оборонялись, на Праценских высотах всеми силами центра, они вообще могли бы завершить день вничью. Но все же в центре было слишком много австрийцев, и если их отбросить, то у французов здесь подавляющее превосходство, которое они легко могли реализовать, так у коалиционных войск не было укреплений, а всего в километре позади 4-й колонны был крутой спуск в долину реки Литава (если коалиционные войска туда отошли, бой в центре был бы полностью выигран французами).

Наконец, на северном участке поля сражения намечалось примерное равенство сил. И поскольку обе стороны здесь собирались придерживаться выжидательной линии поведения, исход столкновения не бы определен заранее. Вернее он зависел от того, какие по численности резервы будут выделены командованием с обеих сторон для усиления этого участка. Поскольку французы должны были победить в центре, то и для помощи корпусу Ланна с их стороны резервы бы нашлись с большей вероятностью, чем со стороны коалиции нашлись бы резервы для поддержки отряда Багратиона в ходе сражения.

Cодержание: