Итоги прорыва фронта. Часть 4.

Главной ошибкой всех командармов было то, что они оставляли перед разбитым противником слишком сильный пехотный заслон. Что Каледин прикрывался пятью дивизиями с запада под Луцком, что Щербачев тремя, что Лечицкий четырьмя. И соответственно, при развитии прорыва в глубину они слишком заботились об обеспечении флангов, что, в конечном итоге, требовало или выравнивать фронт лобовыми ударами по не прорванным еще вражеским позициям, или останавливать прорыв.

Обязательно нужно отметить в качестве «виновников» неудачи при развитии прорыва германского генерала Линзингена, который изо всех сил удерживал северный фланг прорыва на Луцк в районе Чарторыйска и на Стыри, а также закрывал Каледину дорогу на Ковель; плюс австрийских генералов Пухалло и Бем-Эрмоли, которые старались удержать южный фланг прорыва на реке Иква. Противник наглядно демонстрировал русским генералам, что прорыв – не самое главное в операции, гораздо важнее правильно его использовать или не дать использовать, а обращаться в бегство при первом же проколе фронта, как это делали русские в 1915 году – совершенно недопустимо.

Как бы там ни было, Брусиловский прорыв изменил всю стратегическую ситуацию на Русском фронте, да и на всех остальных фронтах Мировой Войны. Во-первых, австрийские резервы потекли на Галицийский Театр, и для новых операций в Италии у Австро-Венгрии уже не было сил. Более того, австрийцам пришлось перебросить в Галицию столько сил, что итальянцы летом 1916 года (впервые с момента вступления в войну) смогли подготовить и провести успешную наступательную операцию. Во-вторых, в первые же дни наступления германцам пришлось бросать резервы против Юго-Западного Фронта. Из-за этого им не чем было отражать наступление на Сомме, а также большое наступление русских севернее Полесья. Если бы Эверт начал наступление, сравнимое по масштабам с Брусиловским, имелись бы все шансы на успех, т.е. на продвижение хотя бы до линии реки Буг и на Западном Фронте, и на Юго-Западном Фронте. Да и сам факт того, что Юго-Западный Фронт готов продолжать наступление не позволял немцам перебрасывать резервы на запад, зато заставлял направлять на восток резервистов, оружие и боеприпасы.

И наконец, Брусиловский прорыв, даже остановленный, сильно поменял стратегическую ситуацию на Юго-Западном Фронте. Полноценного оборонительного фронта у немцев не было в Буковине, на юге Восточной Галиции и на Волыни. Поэтому после перегруппировки русским даже не потребовался бы новый прорыв, везде можно было сразу переходить к маневренной войне. Да еще и фронт растянулся и приобрел выступы. У русских появилось сразу несколько новых вариантов продолжения наступления, а противник не смог бы однозначно определить, куда будет нанесен удар. А следовательно, немцам требовались резервы, резервы и еще раз резервы…

Соотношение сил тоже изменилось в пользу русских, у которых теперь было примерно на 100 – 120 тысяч штыков больше, чем у противника. Заодно улучшилось и соотношение в артиллерии, причем у немцев, лишившихся значительной части налаженной системы подвоза появились трудности с доставкой снарядов к орудиям. Про моральное состояние войск и говорить нечего, австрийские солдаты почти повсеместно были готовы сдаваться в плен. Австрийские генералы сами признавали, что стойкость войск приблизилась к нулю, а потому не были готовы давать решительные сражения. Лишь там, где появлялись германцы или свежие резервы с Итальянского фронта, моральное состояние австрийских частей улучшалось.

Даже воздействовать на Румынию больше было не нужно, ей наглядно было продемонстрировано, что выступать на стороне Австро-Венгрии – глупо, а затягивать с решением – опасно. Румынское правительство уже начало потихоньку готовиться к выступлению на стороне Антанты.

Вернуться в содержание: Русский фронт Первой Мировой Войны.

Вернуться в начало раздела: Брусиловский Прорыв.